Здравствуйте, друзья! Здравствуйте, враги, слушатели и зрители!
И опять я буду продолжать говорить о странном периоде в мировой истории, и в частности, в 1941 год.
Это осень 1941 года и осень 1942 года.
В этот период исчезло упоминание про огромнейшее количество германских воинских частей.
И, как вы помните, я стал говорить, перечисляя данные, изложенные очень, ну, по сути дела, значимые, политически, как бы, ангажированные книги «Великая битва под Москвой».
Единственная книга Советского Союза, которая официально должна была осветить все события, происходящие вокруг Москвы.
Вот. Всё, конечно, подробно и лучше читать. Вы прочтёте мои книги.
Я вам привёл ряд отрывков, но сомневаюсь, что вы смогли там осознать.
Я понимаю, что в этом есть недостаток чтения, то есть, вернее, недостаток слушания по сравнению с чтением.
Но просто я сделаю вывод.
Итак. «Великая битва под Москвой», изложенная официальным источником.
Единственная книга, изданная в Советском Союзе.
Так вот, последняя цитата, которая представляет собой крайнюю форму лжи.
В начале января 1942 года на московском западном направлении...
...по-прежнему действовала группа армий «Центр» в составе 9-й, 4-й полевых, 3-й и 4-й танковой армии.
3-й и 4-й танковой группы были перемены танка армии и 2-й танковой армии.
Так вот, этот отрывок, он как бы изложен в тот далёкий период, а после, уже спустя какое-то время, спустя 10-20 лет, потихоньку стали прорываться, ну, в общем-то, обоснованные версии.
Вынуждены о том, что и германская армия стояла на севере Москвы.
То есть, уже изначально, в этой единственной официально изложенной книге «Люки битой под Москвой», 2 танковые армии лживо располагались в составе группы «Центр», которой они никогда не были.
И они располагались на западе от Москвы.
Хотя, уже последующая официальная история вынуждена была признать, что как раз в районе конца сентября...
Вот.
И последующие...
В те времена Германия находилась на севере Москвы.
Ну, дальше гулять сроки, как я вам сказал, по описанию местных жизней, по описанию западных писателей.
Но мы просто закончим с этой книгой.
Она была изначально лживая.
Её задача была очень простой.
Спрятать как раз существование этих армий, их чёткое расположение и вообще весь период сентября 1941 года.
По конец лета 1942.
Итак, всё это вы прочтёте больше подробно в моей книге.
Так вот, что самое интересное мимоходом.
Вот обратите внимание.
Вот в книгах про боевые действия по обороне Москвы, ну, даже если мы разберём, скажем, ну, тот минимальный объём фильмов, книг, повестей, которые существуют.
В отношении севера происходит очень интересная ситуация.
Никто никогда не писал.
Уже какие-то части.
Которые находились на севере от Москвы и вели бои, как вы помните, великая танковая, ой, мать честная, великая пехотная армия того же Власова, которая вела бои и отогнала великие две танковые армии.
Ну, естественно, кроме армии Власова, в том северном наступлении на германские войска было задействовано порядка где-то ещё 18 армий.
Так вот, то есть, вы понимаете, это гигантское количество людей, которые, естественно...
Ну, существовали в рамках своего табельного обеспечения, своего, в общем-то, снарядного, патронного обеспечения, пищевого.
Короче говоря, внимание, никто никогда не писал, не говорил, не издавал фильм, никакой хроники не существовали про то, что какие-то части отходили на отдых в Москве.
Или просто упоминание, что вот какой-то офицер ехал в госпиталь в Москву с севера.
Вот, знаете, что интересно в истории вообще Второй мировой войны?
Знаете, как бы стоит незримая стена.
Стоит незримая стена и туда, на юг, к Москве.
Вот здесь, километров 15.
Путей-то дорог нет.
И только что до Кремля в общей сложности 30 минут спокойной езды.
Тоже как бы никто не знает.
Ни взаимодействия с московским гарнизоном, ни отпусков и увольнительных, ни командировок в то же главное военное мобилизационное управление,
ни командировок за назначением Министерства обороны,
в наркоматы, в тяжпромы, в тяжпромы.
И никто реальных в Москву не направлял.
И никто технику на московские заводы не отправляет.
То есть, ну, так по идее, это по Савеловской дороге, то есть на ремонт ходовой части Москвы.
Никто не получает из этой Савеловской дороги прежде всего необходимые снаряды, мины, патроны, обмундирование, запчасти, медикаменты, еду.
Наконец, пополнение.
Табу.
Стена полная.
Запомните, весь год вы ничего не узнаете.
И про ситуацию, которая происходила от Кремля, 30 минут спокойной езды.
Так вот, просто еще раз надо помнить.
Когда вам кто-то будет упоминать вот эти танковые армии, танковые дивизии.
Вот просто мне всегда, ведь всегда советская историография занималась тем, что проговаривая спокойно танковые группы, танковые армии,
оно не давало представления об объеме, насыщенности техникой вот этих вот групп войск.
Что это были уникальные, но беспрецедентные соединения.
Не имеющие аналогов.
Вот, например, опять мне что нравится.
Состав 5-й танковой дивизии.
К сентябрю 41-го года.
Итак, 8-я танковая бригада.
15-й танковый полк.
31-й танковый полк.
5-я стрелковая бригада.
Как вы понимаете, стрелковая бригада, это которые ездят на бронетранспортерах.
13-й стрелковый полк.
14-й стрелковый полк.
116-й артиллерийский полк.
53-й батальон САУ.
8-й разведывательный батальон.
89-й инженерный батальон.
77-й батальон связи.
85-й батальон снабжения.
Кстати сказать, вот такой простой перечень воинского подразделения, как состава.
Ну, надо было давать в каком-то случае, если мы претендуем на объективное изложение.
Этого никогда не было ни в одной книге, которую писали о вообще войне между СССР и Германией.
Вот, еще раз повторю.
Никогда, ни в одной книге никто не давал полного.
Никогда, ни в одной книге никто не давал полного состава, например, бронетанковой дивизии.
Армии.
Вот, это просто надо знать.
Поэтому никогда за всю историю, на вашей стороне, и за всю историю, описанную Второй мировой войной, вам никто не говорил об особенностях пехоты германской, которая ездила в БТР и БМП.
Которой было огромное количество.
Ну, ладно.
Так вот, запомните.
Вам надо для всех, вообще истории, надо спрятать год.
Вот.
Вам надо спрятать год, в котором где-то существовали огромнейшие бронетанковые силы врага.
Это 3-й, 4-й танковой армии.
И вот, что интересно, вырисовывается, вы знаете, интересная какая-то ситуация, что есть явно кто-то или нечто, что контролирует всю информацию по каким-то ключевым вопросам.
Вот, здесь что происходит?
Смотрите.
Например, знаменитая книга.
Маккарти.
Сайрон.
Бронетанковые войска 3-го рейха.
Москва.
Эксмо.
2009 год.
Перевод с английского издания.
Библиографии.
160 книг.
То есть, это, ну, как бы, Panzer Operation.
The Eastern Front.
Memory of the General Royce.
Там, 1941-1945 год.
Ну, и так далее.
Ладно.
Подарочное издание для Ленинской библиотеки.
Монография.
Английская история.
Библиография.
Еще 213 книг.
Это я уже скатился на...
Eastern Front.
Memory.
Знаменитый автор.
Стивен Найджер.
Итак, что можно взять в Ленинке?
Вот, интернет, Википедия.
Хоть на русском.
Хоть статью, ну, хоть на английском.
Но везде будет одно и то же.
Вот, если кратко, можно сказать так.
Представь себе.
Как только что-то касается периода с осени 1941 по весну 1942 на север Москвы.
Табу.
Например, смотрите.
Третья танковая армия.
Вот, из всех этих данных.
Ну, можно...
Найти кучу.
Самый лучший человек в подробности.
Ну, вот самое простое.
Смотрите.
Боевой путь.
А, так как этот текст дублируется практически, то дублируются вот такие вот особенности, которые мы сейчас услышали.
С 22 июня 1941 года эта армия в составе группы армий Центр.
Наступала в Белоруссии.
Внимание.
В июле 1941 года прорвала линию Сталина.
Захватила Невиль и Великие Луки.
Вышла на Московский канал в районе Клина.
Вот.
Так мимоходят.
Вообще-то, значит, ну, во-первых, запомните, что Клин не рядом с каналом Москвы.
Но не главное.
Главное – канал.
Вот канал от Московского моря до Белокаменной.
Вы это запомнили.
То есть, все прекрасно.
Ну, канал – это железная дорога.
Одновременно вы говорите канал, вы говорите, ну, что там вербилки, вы говорите Дмитров, вы говорите Лобня,
вы говорите, так сказать, вот водники в Долгопрудном, где я живу, и Савеловский вокзал.
Вот.
Вот это канал.
То есть, линия.
То есть, вы вышли на стратегическую железную дорогу.
Ну, ладно.
Смотрим.
Хорошо.
Вышли на канал и канал.
То есть, ну, то, что город Клин, конечно, не рядом.
Это ладно.
Я вам просто напомнить хочу.
Ну, это официоз, как бы, официоз мирового, в общем-то, ну, исследования Второй мировой войны.
Так вот.
Дальше.
Смотрите внимательно.
Вы прочли эту фразу, да?
Еще раз внимательно.
Вышла на Московский канал в районе Клина.
Какая дата была?
Это написано с 22 июня 41-го.
В июле 41-го прорвало линию Сталина.
Следующий текст.
Следующие строчки.
В 1943-44 году вела бои в районе Витебска.
Вот так, мимоходом, куда-то, как через временный провал, сразу на 800 километров на запад, в декабрь 43-го года.
Внимание.
Вот это.
Вот.
Вы запомните.
Это единственная в мировой истории танковое подразделение, вообще, германское подразделение, которое неизучено, чуть не по каждому метру, по каждому, ну, как говорится, месяцу его пребывания.
Четвертая танковая армия.
Принимала участие в нападении в СССР на вступление на Ленинград.
В сентябре 1941 года перенос состав группы армий Центр для наступления на Москву.
Внимание.
Принимала участие в Вяземском сражении.
В московской битве.
За самовольный отход под Москвой командующий армий Гетнер был отстранен от командования и с позором уволен в отставку.
Вы услышали, что я вам хотел сказать?
Нет?
Так вот, хронология целого года ушла в пустоту.
Эта армия, оказывается, пропала в 41-го года и выныривает под Вязьмой в 42-м.
Уже осенью и зимой.
Вообще, господа.
Так вот, это единственное.
Это единственная армия в Германии, от которой существует четкий, обязательный хронологический провал и запрета на подробный перечень перемещений в самый ключевой месяц их боевой истории.
Ну, вот, предварительные итоги.
Нет никакой достоверной информации про оборону Москвы.
Нет подтверждения реальности этой обороны.
Нет подтверждения существования советских войн, прежде всего, на севере Москвы.
В официальной книге Министерства обороны, в той самой, о которой я говорил, тотальной лжи, о которой хаотичный набор выдуманных воинских частей, выдуманных событий,
выдуманных сражений, выдуманных битв.
Приводятся, кстати, карты, где показан замысел немецкого командования по захвату Москвы.
На карте остались до ясности картины только основные признаки реальности.
Вот.
И, с одной стороны, это правильно, товарищи.
Но на них почему-то внимания нет вообще.
Канала имени Москвы, он же канал Москва-Волга, он же канал имени Сталина.
Еще раз повторю.
В истории Второй мировой войны издана единственная книга Великой.
Битва под Москвой.
И в этой единственной книге Битва под Москвой вообще пропала важнейшая стратегическая коммуникация.
Канал имени Москвы, соединяющий Север, вообще Советский Союз, Москву, и параллельно ей идущая железная дорога.
Вообще нет!
Это знаете как?
Это как, сейчас бы из карты Нью-Йорка убрали залив Гудзон, и Нью-Йорк оказался бы где-то километров 200, в общем-то, ну, в Северной Дакоте.
Вот примерно так.
Вот такого маразма, вот не в сказке сказать, не первому описать, нет канала этого.
Значит, нет в северных территориях.
Но, вы же знаете, в общей историографии-то, что, как говорится, в период 41-го года для всего мира публиковались огромнейшее количество, в общем-то, материалов, репортажей, снимков про великого спасителя всего человечества, генерала Власова.
Но спустя какое-то время кто-то сообразил, а Власова убрали, он остался где-то в маленьком упоминании, какой-то был предатель.
Какой-то там Роа, Роа почему-то, как вы знаете, как ни странно, в своей полной составе никогда не вступал в бои.
Вот какие-то вроде подрождения были, то есть фактически это была какая-то легендарная форма существования, и где хоть существовал генерал Власов.
Так вот, а позднее-то исчезает вообще всё.
И оказывается, даже и канала в Нью-Москву нет.
То есть вот эта феноменальнейшая особенность, вот это единственная величайшая книга.
Ну вот.
Так вот, если держать...
Если держать в голове стратегическую магистраль, то всё воспринимается по-другому.
Ведь важно, ну, если говорится о том, что кто-то пытается сфорсировать Волгу, то, во-первых, возникает представление о том, что это стратегически нужно.
А во-вторых, что нет другого пути на восток.
Тогда только есть смысл переходить.
Вот, а канал?
Ведь если кто-то говорит, что цель наступления на север Москвы сама Москва, то всё выглядит достаточно абсурдно.
В таком случае надо поворачивать на юг от этого канала.
Потому что Москва как раз находится на юге.
И это как раз по железной дороге, идущей параллельно к этому каналу, и никак иначе.
Другого пути нет.
Я уж, ну, естественно, ну, речка замёрзла вообще-то, но можно было какие-то там местные пароходики взять, там, расшибить от лёд и приехать, в общем-то, как с тень каразин.
И за борт её бросает, пум-пум-пум-пум-пум-пум.
Так вот, а дальше начинается интересный вот абсурд для советской войны.
Прижатые к водной преграде.
В виде идущего на юг канала у них не будет пространства для манёвров.
И не будет возможности для нормального снабжения.
Более худшего положения вообще не придумаешь.
Да, пока не забыл.
Зима тогда была ранней.
Например, помните, что уже 18 ноября первый грузовик выехал на лёд Ладожского озера.
Если даже в Питере на бушующем и со штормами Ладожском озере оказывается встал лёд,
то в Москве, как вы понимаете, тут холодрыга стояла дико, и он уже замёрз.
Чётко.
Вот. Это, кстати, между прочим...
Кстати, вам никогда не приходило в голову, что у вас 100 километров удобнейшей, в общем-то, дороги на восток, на юг.
По каналу.
Как, кстати, проход через канал.
У вас замёрзшее морское море.
Какие не хочу.
Замерзающая Ладога.
Помните, да?
Ну, даже там лёд встал.
То есть, ну как, если мы говорим, что вот эти армии вышли.
Ну, читать вообще-то, допустить, что какая-то Германия...
Цельзевать Россию или взять Москву, это прежде всего.
Надо было в стратегическом плане прорывать коммуникации, подвозящие в Москве грузы.
Я просто хочу напомнить.
Это 5 миллионов человек.
С пригородами 9.
На тот период.
Даже кратковременной перерыв поставки груза в Москву проведёт к естественному финалу.
Город просто вымет банальнейший от нехватки пшёнки.
Вот.
Ну, про всё остальное даже я не говорю.
Я даже не пытаюсь перечислять то, что нужно для обеспечения жизни такого мегаполиса.
Кроме гигантского объёма.
Гигантского объёма сырья и полуфабрикатов нужно для АПК.
Нужны мегатонны продовольствия.
В Москве вообще-то есть самый крупный транспортный узел СССР.
В этом и заключается стратегическое преимущество расположения Москвы.
Через неё можно удобно, прежде всего, перебрасывать войска и технику куда угодно.
Но.
Только по чугунке.
Вот здесь я что вам хочу напомнить.
Здесь особенность такая, что...
Ну, это полифоничное знание.
Оно необходимо.
И надо для понимания вопроса.
Потому что у вас сейчас представление об огромнейшем количестве автомобилей,
железнодорог, особенно в Европе или в Штатах.
И железнодорога где-то на границе с сознанием потерялась.
Ну, во-первых, в России это не так.
А главное, в Европе не так.
Железнодорожные перевозки огромнейшее имеют значение.
Но в России здесь своя специфика.
Так вот.
Я уж не говорю про убогий автотранспорт СССР того периода.
И дороги России, которые годятся только для анекдотов.
Итак, читатели, запомните главную стратегическую особенность Москвы.
В центральной России все пространства на север, на восток, на север, на запад, на юг.
Находятся на холмистом рельефе, лесной зоне.
В континентальном климате с материковым грунтом в виде суглинков и супвисков лесной зоны.
Этот кошмар, включая дерново-подзористую почву лесного района.
Этот кошмар, в общем-то, отягощен огромным количеством мелких средних речек, болот.
Очень нестойкий грунт.
Леса.
Тогда, да и сейчас.
300 метров от любого места застройки.
Это плотно покрывает все пространство центральной России.
Густо.
И непроходимые заросли, кустарники.
Завалены упавшими стволами.
Строительство стойких дорог с прочным покрытием очень дорого и трудно.
Вот как бы вам ни показалось странным.
Тут даже глинистые линзы редкость.
Вот почему вот эта дорога колебается в России.
Ищут твердый какой-то грунт.
А материковый грунт, состоящий из этих вот суглинков, это очень расползающее такое пространство.
Как ни странно, проще и дешевле в России строить чугунку.
Что и делали по возможности.
Кстати, она лежит на нестойкой основе везде.
И даже сейчас средняя коммерческая скорость получается около 31-34 километров в час.
Больше не разбойничать.
Запомните, в Европе уже более штата, дорога давно была коммуникацией второго сорта.
Всегда параллельно ей буквально и по смыслу.
Можно было направить автомобилем и любые грузы в любом объеме, в любое место.
Это надо добавить, связано с этим особенностью индустриального развития Европы и России.
Грузовик стал основной всей инфраструктурой Европы.
Просто грузовиков.
И постоянное применение было вписано в систему Европы, как естественную форму жизнеобеспечения.
В России мало того, что делали очень мало автомобилей.
Прежде всего потому, что они были не доминирующей коммуникацией.
От станции все развозили на телегах.
Например, для меня, родившись в 1950 году в Москве, грузовая телега была привычной формой грузообеспечения Москвы.
То есть, с какой степени.
Я могу помнить.
Ну, где-то, то есть, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62.
Вот, я помню грузовые телеги, которые постоянно курсировали по Москве.
Помню газогенераторные автомобили.
Вот.
Ну, это на Алитицке такой город был.
Вонючий такой, обусанный, с маленькими домишками.
Когда все ходили смотреть, если дом строились в районе девяти этаж, там появлялся лифт.
Вот, со школы шли к какому-то знакомому парню смотреть.
Нет, было.
Ну, не да.
Это не Путин, это не Питер такой, не Вильнюс, не Рига.
Вот, это было еще где-то в 65-м году примерно.
Короче, Москва была тотально зависима, прежде всего, от железной дороги.
Чтобы изолировать, проезжать любой город Европы, необходимо было его в буквальном смысле взять в кольцо блокады.
Потому что из любого переулка города можно было сделать транспортную артерию, направленную вовне.
Вот, всегда помните специфики европейских городов.
Вы едете по дороге, заезжаете в город, можете его проехать, или где-то как.
Из этого города во всех направлениях идут другие дороги.
А России исключение.
Так вот, собственно говоря, в Европе вот это позволить сделать любой транспортную артерию из города.
Ну, грунт, большая паутина дорог.
В Москве это невозможно, этого не было.
И сейчас это является редкими магистралями.
А тогда она полностью зависела от трех основных железнодорожников.
А это невоспоримо, я имею в виду те, которые не были связаны с западными направлениями во время войны.
То есть 1941-1942 годы.
Из этого невоспоримо вытекает вывод об искусственном характере и так называемой обороне Москвы.
Хотя бы потому, хоть кишлак, не было смысла нападать.
Москва это не Питер.
И тут сдохли бы все через пару недель.
Как? Очень банально.
До идиотизма.
Если просто играющие делать регулярный веселый пролет.
Ее 87-88.
Вот.
Или Хенкель 101 с мелкими бомбочками на трассе родной российской, московской чугунки.
Вылетает звено каких-нибудь гранд-атак.
Международный термин.
Е87 или Е88.
Облетает Москву.
Если ее никому не нужна убогая система ПВО.
Из любого виража, который невозможно предсказать, подотратить, а уж тем более заблокировать.
Выходит на низкий полет на железную дорогу.
Вот представьте себе реальную ситуацию.
Вы должны это всегда держать в голове.
Все просто.
Ну, а то и расслабьтесь.
И по ходу рельсы сбрасывается кучка мелых бомб.
Все.
Дорога встала.
Попадание на полосу, идущую строго по линии, абсолютное.
Разница там, ну, даже 15, 20, 30 метров вдоль по курсу значения не имеет.
Вбок расхождения нет.
Особенно Юнкер 87.
Ну, и 88 на пологом пике тоже работал.
Очень точно.
Короче говоря, линия у вас по курсам.
Низкий полет на длинной железной дороге – это все.
Не надо суперразрушений.
Не надо.
Достаточно, чтобы в этом месте остановился состав.
Заним все линии.
Начнется несложно, но неизбежно остановительная работа.
Завтра, ну, или хотя бы часов через пять, вы повторяете этот полет.
Можно два в день.
Пять, десять.
И выходим на чугунку в другом месте.
Полет абсолютно безопасен.
Если не посылать, ну, может быть, десятки, тысячи истребителей,
которые будут круглые сутки барражировать вокруг вот этой вот чугунки.
Ну, а как вы помните, авиации, как таковой, и уже не существовало.
Вещи, воловой продукт 1942 года, который пойдет в ход, еще не вышел.
В общем-то, в своих сборочных конвертах.
То есть, если захотеть сделать, то, ну, а так, кстати сказать,
ну, даже если у вас арт-дай истребитель, просто невозможно.
Выходите с любого места на эту дорогу.
Где? Как вы будете искать полет над этим?
А у вас карты, естественно, еще с довоенного времени.
Там, по миллиметру вообще.
Ну, вот, короче говоря, не надо, как показывают в дурацких советских киношках,
делать налеты на станции, на копейки, на мосты.
Зачем? Господи!
Вот, то есть, как раз и будет защищать структуру ПВО куча истребителей.
Так зачем же еще повторять?
Летим еще раз, и опять спонтанно.
Где попал он? Где он? Вираж.
Выходим в полет над рельсами. Опять небольшую кучку мелых боев.
Опять встал всем магистраль.
Господа, вы что-нибудь понимаете?
Вот понимаете простота?
Когда нам говорят про оборону Москвы.
Ребята, ребята, а где оборона была в железной дороге?
А, ребята, а никто не летал над этой железной дорогой.
А никто ни одну бомбу не сбросил.
Никто не погасил ни Савеловскую дорогу, ни три ветки, которые идут от Ярославки.
Ну, ладно, вернемся к охране текущих событий.
Монография «Великая битва под Москвой».
Поищем, кстати, третью и четвертую танковую группу.
Итак, 22-24 ноября взят Клин Солнечногорск.
После взятия Клина Солнечногорска
основные силы третьей танковой группы противника продолжали наступать
в направлении Рогачева и Дмитрова.
С целью владения переправами через каналы мимо Москвы.
Рогачев, кстати, это на запад от канала, в 30 метрах в лесу.
А Дмитров на самом канале.
Вот. Ну, это так, это я просто напоминаю.
Часть сил третьей танковой группы развернули наступление вдоль Ленинградского шоссе
в направлении Химки, стремясь установить взаимодействие
с шлистерской группировкой четвертой танковой группы.
Вот. Это уже что интересно.
Ребята, вот Савеловская линия.
Это как бы часть вот этого сегмента большого расстояния.
Между ними огромнейшая сфера до Ленинградки.
Эта порядка будет уже где-то в районе 100 километров.
Вот. Поэтому здесь говорится абсолютно фуфло.
Потому что Ленинградка тем более была блокирована и разрушена.
Задача туда не перемещаться.
По ней идти на юг Москве,
то есть уже на юг как бы восток, невозможно.
То есть вот, когда мы упоминаем,
что мы говорим про четвертую танковую группу,
ей выдумываются какие-то направления.
Часть которых нет.
Это вы, когда будете шнукши положить на карты, будете знать.
Но все равно, даже мы здесь уже начинаем первое представление о реальной ситуации.
Итак, в направлении...
Там дальше внизу, знаете, что идет, когда говорят, рубеж Истра, там...
То есть дальше мы подходим, когда мы говорим,
что Ленинградское шоссе в направлении Химки.
Химки – это уже Москва.
А Истра, кстати, за 39 земель отсюда.
Вот, значит, запомните и жите в голове Химки.
Больше я, как говорится, даже не хочу ничего придумать.
Но никто никогда почему-то в этих книгах не рассматривает самый простой вариант.
Если вышли к Ленинградской железной дороге,
ремонтные бригады Германии,
как естественно, если они вышли к каналу,
а это автоматически, это расстояние между Дмитровским районом канала,
например, железной дорогой,
дай Бог памяти, до метров 60.
Это я говорю параллельно.
То есть вы говорите, что вышли к каналу Москвы,
вы говорите, автоматически вышли
на большой дистанционный накопитель города Дмитриево,
который вы здесь погружаетесь и едете на юг.
Так же, как когда вы ходите на Ленинградку.
То есть ремонтная бригада пригоняет местных мужиков,
тысяч 30, вот, арбайтен,
и мы настанаем и потихоньку едем по Ленинграду.
Вместо этого почему-то нам предоставляется опять вести полевые сражения.
Я вам показывал каждый рельеф местности.
Воевать тут невозможно никому.
Эта легенда существует только в разговоре,
потому что все эти населенные пункты находятся в такой лесной чечёбах,
в которых вот эта маленькая грунтовка, которая существует,
а вокруг кругом засыпаны снегом леса с булиловыми колдобинами.
Вот, то есть просто-напросто погрузиться и поехать.
Вот, ну и никто не подумал, битва про железную дорогу на Москву.
Вот, знаете, там написано, опять, продолжим фразу.
Бои за направление в районе Лобня и Хлебниково.
Так это уже Москва, ребята.
Это уже где-то 35 километров уже Кремль.
Я живу на канале, в Долгопрудной станции,
на север по каналу, в общем, такие, Долгопрудный, Водники,
на самом канале Хлебниково, Шереметьевская, Лобня.
Вот, если мы говорим, что это развёртывается
северная оперативная группа, Московская зона обороны,
27-28 ноября наши войска вели тяжёлые бои в Западе Дмитриева.
Вот, воевать там, как я вам сказал, невозможно.
От Дмитриева идёт спуск резкий, там колдобины,
буераки, это заросшие лесами.
Там сейчас невозможно вести современные войска,
даже если будет систему жизнеобеспечения,
пускать мощный тип американских бульдозеров в вьетнамских джунглях
с таким римским ножом.
Вот, всё невозможно.
Ну, вот, то есть, мы теперь начинаем вспоминать ряд предшествующих материалов.
Вот тот же фильм, ну, как он, «Станция Луговая»,
вот здесь рядом с Лобней, ближе к Москве.
Вот, вспоминаем рассказы очевидцев, местных туземцев
про купание немцев, вот.
Ну, и как бы, сам факт, что взятой была Химки,
то есть, это уже из книги Жукова, мы к ней подойдём позднее.
Вот, Химки-то опять к ней уже на границе Москвы.
Вот этот хаос, когда вам перечисляются какие-то ведущие бои на севере.
В то время, когда вам уже сказали, что армия уже вышла,
канала вышла к железной дороге.
То есть, а где находилась советская армия?
Она выходила только на восточном части от канала и от железной дороги.
То есть, получается-то так, когда мы говорим, что выход на канал,
значит, советских войск уже нет здесь.
Ну, вот, давайте ещё раз хочу напомнить.
Значит, чуть-чуть точнее, в общем-то, раз.
Север на юг, вдоль канала железной дороги.
Узловые станции Дмитров, Впыток, Яхрома и Шаломня.
Яхрома – это первый каскад на спуск.
Там где-то четыре шлёза.
Вот, дальше будет уже в Москве шлёза.
Хлебницкая лодка – 70 метров от канала Москвы, с севера станции Бойники.
475 метров от канала Москвы, от юга – далее на юг, 4 километра долгопрозрачно.
На дне – 3 километра наводочное.
Тут у нас вот современный МКАД – всё.
И Москва – современная граница.
Далее станция уже граница к Москве.
Марк, Леноза, Бескутник, Курать, Мить, Москва.
Далее Москва, Белорусская, Адаможайская, Борисово, Брест, Варшава, Берлин.
Развёрзлась северооперативная группа Московской зоны обороны.
27-28 ноября наши войска вели тяжёлые бои с западнее Дмитрово.
Вот, западнее – это и есть от канала.
Вот.
То есть…
Вот смотрите.
Не поймёте ли вы вот такую особенность того района или нет.
Но я вам скажу так.
Вот если говорить, что советские войска ведут бои с западнее Дмитрово,
то разговоры – это для идиотов, которые никогда в жизни не посмотрят на карту.
Потому что это значит – спиной к каналу.
Вы должны плениться.
Узкое промежуточное расстояние.
А дальше идёт спуск вот этих каналов в Ираке.
Вот посмотрите сейчас.
Я понимаю, конечно, кто-то из вас слушает в своём автомобиле.
Но здесь можете посмотреть.
Итак.
Вот Дмитрово находится.
Он находится прямо, собственно говоря, вдоль железной дороги, вдоль канала.
То есть канал так расстроился расчётно на эту коммуникацию.
Собственно, подвоз груза, подвоз техники – как угодно.
Но если мы говорим к западу от Дмитрово, то это с этой стороны.
Вот здесь.
От канала.
Где и стоит, по общей легенде, две танковые великие армии.
Они же ведут-то бои, не забывайте, с гигантскими танками, ордами и САУ.
Вот эти две танковые группы.
Гопнер и Гетта.
Но других войск там нет.
Это бронетанковые колонны.
Это гигантские, в общем-то, гаубицы полевые.
Это противотанковые пушки.
Это зенитные батареи, которые тут же ставятся, в общем-то, на горизонтальной позиции.
Уничтожается всё, что только можно уничтожать.
А вам говорить, что ваши войска ведут стоя бои спиной к каналу.
Ну, в этой же книге, как вы помните, канала вообще нет.
Это я вам сейчас говорю, что когда вам пишется в этой книге «Великая битва под Москвой к западу» от Дмитрова,
то я уже вам напоминаю, что в этой книге канала и железной дороги как бы не существует.
И напоминаю, что это значит.
Эти войска должны стать узкой полоской.
Знаете, как чилийская...
Ну, как страна Чили.
Вот такая, вдоль океана, спиной.
Которая идёт на юг от Москвы на север.
Идёт Савеловский чугун.
А слева пролей также на север.
Канал расстояния между ними бывает несколько десятков метров.
Специфика района Дмитрова.
Это могила для войск, которые, правда, тут воевали.
То есть в такой ситуации всё простреливается артиллерией противника.
А вы не можете перейти.
Собственно говоря, почему не перейти?
Нельзя вам сказать, что вы можете перейти по льду.
Потому что тогда возникает вопрос.
Ну, германская армия с таким же успехом, значит, ещё и лёд позволяет.
Она и поедет по этому каналу.
А если канал нельзя перейти, если лёд недостаточно прочный,
то, значит, у вас узкая полоска, которая...
Ну, нет, пехотинец перебежит.
Ну, уже грузовичок скорее всего нет.
Так надо понимать.
Но это никто не пишет в этом.
Ну, вам говорится, к западному от Дмитрова.
То есть вдоль канала. Вот так примерно.
Ну, вот это я просто разыгрываю, как бы, настигаясь на самом деле.
А на самом деле-то надо просто посмотреть,
вот сейчас я вам просто хочу заранее опередить немного.
Я хочу показать вам одну маленькую фотографию.
Стоп.
Итак, я хочу ещё раз заранее, опережая события,
напомнить про великий прокол или самоподставку,
или сознательный, в общем-то, знак из прошлого в наше современное.
Упоминание в книге великого гения всех времён народа,
маршала Жукова, так сказать, 27 или 28 раз Герой Советского Союза,
награждённый всеми именами, медалями,
включая бывшую награду Бельга Слоновой Кости «Деревянное кольцо в нос».
Маршала Жукова вспоминание.
Когда сказано, что германская армия остановила в районе Химок.
Вот просто я вам заранее хочу сказать.
Вот посмотрите на эту карту.
Это старая карта Москвы, которая...
Вообще-то вы эту карту Москвы вообще нигде не найдёте.
Это просто совершенно случайный участок Москвы,
который показан, в общем-то, в большой советской энциклопедии довоенного издания.
Там в статье про метро говорилось о планах строительства метрополитена
и, в общем-то, о станциях, которые предполагалось построить.
И показана карта.
Так вот там указывалось старое название этого района.
Район Химки.
Химки, оно...
Вот если посмотреть, вы знаете, вот здесь понятие Тукшина.
Посмотрите, есть такое маленькое место.
Вот здесь Тукшинское метро после будет построено.
Вот эта карта чуть побольше.
Вам представить общее представление.
Вот гениальная схема линий метрополитена имени того самого Кагановича.
Который, наверное, был всё-таки евреем, как ни странно.
Так вот смотрите, где мы видим.
Вот это Химки.
А там протекает река Химка.
Как вы понимаете, вот здесь мы идём.
Вот станция Сокол.
Вот стадион Динамо.
И здесь же метро Динамо.
Как вы понимаете, вот здесь уже Белорусский вокзал.
Вот обратите внимание, очень важное место.
Найдите его на карте обязательно.
Это вам пригодится.
Потому что здесь мы приходим к тому, что параллельно с вами идёт Савёловский вокзал.
С него, с Савёловского вокзала, идёт линия на запад.
Вот через Белорусский вокзал.
Вот тут-то мы подходим к интересной особенности.
Дальше мы переезжаем и начинаем дальше.
Там идут разветвления уже от Белорусского.
Итак, нам только что говорят, что ведут бои на севере.
То есть дальше уже даже говорить не имеет смысла.
Ну ладно, я ещё раз это коснусь.
Но вы должны помнить.
В книге маршала Жукова сказано про этот район Москвы.
То есть сейчас хочу заранее сказать.
Представьте себе, что, как вы понимаете, в одном месте собраться вот эти две великие танковые армии не могут.
А ведь других армий здесь будет не вообще.
Их не должно быть.
Их и не было.
Здесь именно 3-4-я танковая армия Гопнера и Гетлера.
Вот тут-то мы подходим.
Начнём сами понимать, что дальше эти войска начинают занимать зимние квартиры в этом районе.
Справа и налево.
Вот просто держите в голове вот эту карту.
Просто держите в голове её.
Всё.
Пока мы на ней не оставляем внимания, пусть, чтобы у вас воспоминаний не оставалось.
Итак.
Возвращаемся к общему описанию.
Итак, что у нас происходит.
Главная задача многих историков, вот как бы избежать полного описания вот этой битвы под Москвой на севере.
И главное, занять чем-то год-месяц.
Год-месяц, где где-то должны находиться две танковые армии.
То есть вот то, что когда-то после Жуков напишет про то, что германская армия была вот в этом районе Химов.
Вот.
Ну, 15 минут езды на велосипеде от Кремля.
Это ладно.
Они этого не знают.
Они просто заполняют временное пространственное положение дел.
Ну, а как обычно пишут.
Это просто разникающе уже.
Так вот в 41-м армии, когда вообще армия в своей силе и военном табельном вооружении, при налаженном снабжении, её поддержка, авиация, которая тотально доминирует в небе.
И не забудьте, что тут перед вами супервойска.
Тут каждая танковая дивизия мгновенно уничтожает неуборную армию РКК.
Которая с дурой решает противостоятие.
Если подойдёт ещё армия, уничтожается она.
Можно мгновенно уничтожить группу армий.
Можно убить миллион, десять миллионов.
Можно только частично сдерживать эту чуму.
Каким укором?
Строгие противотанковые, в общем-то, на двое, в общем-то.
Чёткие, в общем-то, глубокие рвы.
Ну и собрать последние остатки какой-то артиллерии.
Которые должны, в общем-то, пропускать эти танки.
Где-то в упор, в тупик и бить сбоку.
Потому что в лоб, как вы понимаете.
Вот здесь опять, когда забывается, берёт обычное табельное описание.
Шнаряд, пробивная способность.
Только это делается в расчёте на советскую, испытательную полигону, советскую броню.
И советские сердечники.
Вот так, как в Германии была цементированная, в общем-то, катанная такая бронеплита.
И коэффициент прочности, он был совсем не тот.
Вот эту формулу Демара мы меняем.
И вдруг получаем, что если, скажем, 45-миллиметровая пушка Германии пробивает.
Даже лобовую броню нашей танки.
Советская, 45-миллиметровая.
Вот, действительно, в лоб надо было только очень-очень близко стрелять.
Потому что бронебойный сердечник был, ну, где-то, ну, как минимум, наполовину слабее.
Менее прочный, чем германский.
Это просто надо всегда помнить.
Ну, хотя бы того, что в Альфраме, в Германии, очень много.
И базовая основа всех вот этих карбидов в Альфраме.
Так вот, значит, смотрите, что интересно.
Итак, частично сдерживать.
Но то же самое к вопросу о германских танках.
На запад от Дмитриева непроходимые лесные холмистые пространства.
Вам будет во всей истории Второй мировой войны говорить о постоянной бои к западу от Дмитриева.
Бои от их же бои от, собственно говоря, Яхрома.
И вот в том районе будут привлекать вас такие названия, как Белый Рас, например.
Дальше уже много. Клинк, Оленька, кого нам мало интересует.
Но главное, вот эти постоянные дуржатские упоминания про бесконечные бои.
Вот этих, вам никто не назовет, что такое танковая армия, не назовет.
Но будет все описание, просто перечисление.
Вот бои, бои в таком-то районе, Прорабаловская, Калинька.
Это все выдумка откровенная до конца.
Это бессмысленно.
Белье этой местности на запад от Дмитриева.
Непроходимые лесные холмистые пространства.
Это где бы вы не читали про тот период войны, всегда вам надо просто, вот сейчас я вам говорю,
а вы должны запомнить просто, какими матери.
Так вот, это пространство и узкие проселки, грунтовки.
В 41-м году, а я его немного знаю, Рогачевина посылали как шеф колхоза.
Так вот, судя по тому, что я видел в 73-м, 75-м году,
в природе не могло существовать даже подбитых гравием дорог, соединяющих Ленинградку с Савеловской магистралью.
Это если мы берем вот такой сегмент.
Вот Ленинградка, вот Савеловский.
Вот, то есть здесь, в пространстве этом, не было ни одной соединительной террасы автомобильной.
Вообще, в природе.
Как-то и дорог нормальных не было.
И не было надобности в этих секторах куда-то ездить.
Там и сейчас жилья практически нет.
Все зарастает.
Там вообще нельзя воевать.
Я, кстати, и не воевал.
В местной краеведческой, ну, если издается издание, там это пространство вообще никак не обозначают.
Но вам будет всю историю, если кто-то еще будет говорить, потому что пусть и пропадают упоминания.
Даже вообще про боевые действия на севере от Москвы.
Вот, так вот, это очень четко надо представлять, что в том районе от Савеловской до Ленинградки, от Москвы на север до Ленинграда,
это заросшие вот такие буэраки и колдобины.
Это горки, перелески там, как угодно.
То есть, это балки, вот там болотистые местности.
То есть, просто забыть про это.
Но вам будет постоянно.
Я почему об этом упираю?
Потому что это историческая задача.
Убрать год существования этих двух танковых армий.
Их где-то надо продержать.
Их надо где-то продержать подальше.
И потом вывести уже своим существованием на западе от Москвы.
Вот.
И поэтому огромнейшее количество такой ерунды вам постоянно будет говорить.
Ну, вот. Значит, что у нас происходит?
Советская версия опять.
В ночь на 28-й ОНБ группа танков и дорот, и автоматиков противников ворвалась в Яхромов.
И захватила мост через канал имени Москвы.
Ага.
Вот.
На следующий день противник переборщил по мосту на восточный берег канала около полка пехоты с танками овладелым некими селениями на его восточном берегу.
Вообще-то, можно озвучить.
Знаете, как минимум шесть версий взятия Яхромова.
Там гуляет и во время пребывания вермовства на том берегу.
Так гуляет и количество войск, вылеченных на этот берег.
Главное в другом.
Взять реальную Яхромову с запада, если б это было, невозможно.
Это абсолютно гиблое нападение.
Проще одной дивизии взять Берлин.
Так как никому не нужны Яхромовы, честно говоря, так называемые историцы, нужно объяснить, в чем тут канзел, как говорят японские самураи.
Вот посмотрите еще раз, помните схемы как.
Вот посмотрите на меня.
Вот здесь почти вертикальный подъем на плато, который ведет к Ярославской дороге.
Вот здесь у нас Яхромов.
Здесь дальше идет спуск Буэрраки.
Рядом метров 200-300 это лыжные базы, которые там этот лыжник и катается.
Вот просто представить себе, что если мы от Яхромова отойдем на 200-300 метров, у нас в районе вот такой вот угол, который будет вниз идти, в таком пространстве, балке.
А дальше опять Буэрраки.
То есть.
Танк, во-первых, сюда не заползет.
То есть здесь просто бесполезно это зимой делать.
Вообще нападение как таковое.
Вот по этому склону.
Ну тут откуда мог танк взяться?
Эти танки или пехотные подразделения.
Там надо карабкаться, как в Молочевский город.
Вот по долинам и по сгорям шла дивизия вперед, чтобы с боя взять при море белой армией оплот.
Вот.
То есть.
Вот на этой Яхроме наши историки прокололись навек.
Потому что когда они приставили карту, видите сверху.
Они приставлялись к какой-то равнине, как обычно происходит.
То есть идет армия.
Она подходит к какому-то силенному полку.
Ну как обычно.
Обстрел.
Это атака.
Занятие территорией.
В общем-то и так далее.
Яхрома единственный город в истории Второй Мировой, в который невозможно взять его заплату.
Никому.
Если только перед этим атомным ударом не смести тут все, любой оборонительный рубеж.
По-другому никак.
Вот.
И тут дичь начинается.
А есть ли реальная ситуация?
Именно такой рельеф местности.
Потому что главный идет большой спуск.
Вот.
То есть.
Ну я не знаю.
Вы видите ему сейчас.
Или сейчас вы вернетесь к тем картам, которые наш режиссер поставил в предыдущих фильмах.
Но вы поймете.
Вот этот главный прокол, о котором часто описывают.
А так как взятие Яхрома, к сожалению, или почему-то, я не знаю почему, невозможно было скрыть.
Так как публикации об этом прошли в западной печати в периоды войны.
Вот.
Именно в том смысле, что сейчас Москва уже дает катастрофу.
Весь мир ждал только одного.
Германской армии какой-нибудь ближайший там полковник дает отмашку.
Разворачивается САУ.
Подъезжает к шлюзам и начинает их долбить.
Начиная с нижнего.
Они рядом.
Вот здесь вот.
Вот.
400-500, там, полтора километра.
Ну, и мы уничтожаем каскад на спуск.
Вода из-подо льда пошла в Москву.
Вот именно в силуэт, вот это стратегическое значение Яхрома.
Вот это уже очень серьезный момент.
И это невозможно было, в общем-то, ну как-то избежать.
Взять они могли очень просто, как вы понимаете.
Приехать просто по железной дороге, по каналу и спокойно становиться.
Ну да, это станционный поселок.
Большой подъем на плато.
Вот так примерно.
Это сейчас даже.
Вот.
Ну вот, короче говоря, вот этот крутой подъем на восток.
А дальше, что интересно, крутая пологая стена вниз.
Вот еще раз.
200 метров.
Угол 30-40 градусов.
Вот.
Чем?
Ну, мы, в общем, закончили.
И небольшая площадка рукотворная.
Канал и железная дорога.
То есть, вот тут-то, что интересно.
Знаете, там рядом находится, кстати, станция туристов.
Турист, который катается.
Вообще, в Москве есть кататься горки.
Ну, в Куршавеле денег нет.
Можно здесь.
Своя Швейцария.
И вот из этого, где катаются туристы.
Вот на лыжах там большой спуск.
Куча.
Вот оттуда должны ехать танки.
Ну, ладно.
Все.
Эта чертова мать.
Как бы немного надоело.
Так вот, что интересно.
Это место, если нападать слева с запада перпендикулярно.
Не взять, кстати, ни одной армии мира.
В этих ситуациях.
То есть, если бы были реальные войска.
Если реальные были.
Будет.
Там просто два пулемета на горе мы ставим.
Останавливаем миллионную армию.
Бесполезно.
А если бы германец оказался здесь, наверху.
То его никто бы не смог выбить.
Откуда?
Кстати.
Дальше идет.
От этой яхры.
На этом плато.
На восток.
Справа на горе.
Пустое пространство.
Гигантское пустое.
Никем не занятое пространство.
35-40 километров до Ярославки.
Пространство.
А там дальше до Аляски.
Ну, на всей этой совковой легенде.
Вот здесь как раз и начинается разговор.
Как бы нам ограничить количество пребываний немцев тут.
Как бы их выбить по легенде.
Что, в общем-то, и начинаются разные варианты.
Ну, вот.
То есть, как вы понимаете.
Если бы еще германская армия вышла.
И заняла это плато.
Об этом, кстати, не говорится.
Все.
Конец.
Мы тут же уже потеряем артиллерию.
Здесь пулемет.
И выбить ее.
То есть, кому?
Надо же говорить о большой переброске войск.
В Ярославке.
А у нас подразумевается, что у армии идут бои.
Какие?
Если снизу.
Вот здесь на меня.
Вот здесь на меня.
А здесь Москва.
Ну, вам не говорить, что армия наступает с юга.
Они говорят, что наступает вот оттуда.
От Дмитриева на запад.
Но на запад наступать нельзя.
Дмитриев и Ехрем.
Это одна линия.
Одно и то же с городом.
Только на Дмитриев чуть более по лодке.
Но, в принципе, одно и то же.
Всход на плато.
Вот.
И нам постоянно вот об этом говорят.
Ну, если вы не видели эту карту.
Смотрите рельеф.
Всё.
То есть, ладно.
Мы закончили.
Уже, как говорится, надоело.
К чёртовой матери.
Так вот.
Ехрем.
Мы всё верили.
Её не выбить.
А если Ехрем.
Идут бои.
То армию не взять.
Ой, этот Ехрем Адуровский.
Невозможно просто понять.
Ну, вот.
А теперь дальше.
Что интересно.
Кстати.
А ещё.
Мы вышли на этот канал.
Ехрем.
Технический терминал.
Тут брать, собственно говоря, ничего.
Вот.
Ну, станционный пункт.
Вот.
Вот.
Там посёлок.
Там какой-то.
Ну.
Валяется в бараке.
В общем-то.
Ну, где-то там домишки работников.
Вот.
Этих вот шлюзов.
Вот.
Этих вот комплексов.
Всё.
Вот.
А дальше мы что?
Концов-концов.
Если мы берём.
Ведь никто не продолжает эту версию дальше.
Ну, мы садимся по железной дороге.
Мы с Калинина подгоняем сюда платформу.
Вот.
И вот.
А в Калинин тогда был крупнейший завод.
Вообще.
Может быть.
В СССР.
И завод.
И вагонопроизводительный.
То есть.
Вот.
Для чего убрали-то Калинин?
Собственно говоря.
Это завод.
И сейчас мы вот здесь рядом.
Ну.
Сколько?
Полтора часа поездки.
И поведут сюда заполнение.
Вагоны.
Платформы.
Железнодорожные краны.
Вот.
Тут же мы на разъезд заставим.
Начинаем грузиться.
И ехать на юг.
К Москве.
Вот.
Чем ехать.
Ну, оно интересно.
Вот.
В этом плане надо просто знать.
Вот.
Всегда.
Просто помните.
Что.
Ехали в никаких войск.
Вообще.
Не было.
Ни советских.
Ни германских.
То есть.
Они были именно германские.
Но они наступали.
Ни с перелесков.
Ни с этой вот.
С низины.
Не поднимались на подъем.
Лыжник.
Которому лыжники против.
Ну.
Соревнования какие-то.
Знаете.
Скоростной спуск.
Там.
Как угодно.
Вот.
Такой спуск.
Идет туда вниз.
Вот.
А на карте.
Вы это просто не увидите.
Вот.
Те кто писал.
Вот.
Грибы как я.
Вот.
Или.
Ехать на лыжи что-то кататься.
Ну.
Я не любитель.
Я раз.
Два.
Серьезно.
Падал.
У меня после этого.
Неприязненные отношения.
К резкому спуску.
Знаете.
Неприятно.
В общем-то.
Валяться.
На растяжках.
Вот.
И там.
Короче говоря.
Проходит главная магистраль.
И вот.
Эти четыре главных шлюза.
На спуск.
Все.
То есть.
Короче говоря.
Мы сели на платформу.
И поехали.
Разная версия.
Значит.
Как взяли яхрому.
Есть даже версия такая.
Что развед.
Какой-то взвод.
Германский.
Наделся в советскую форму.
Вот.
Ну.
И как бы.
С гармошкой.
Матом.
Идет.
Вообще.
С той стороны.
Западной.
Ну.
Как шли.
Где-нибудь.
На бредоход.
Там.
На вытек.
Вот.
Ну.
Пришли.
Переезжали.
Спокойно.
Охрану.
Дали команду.
И сюда.
Запада.
Никто.
Это вот такой подъем.
Вот.
Вывод-то очень простой.
Огромное количество информации про взятие вот этого Дмитриева
и яхрому.
Связано с тем.
Что вам во-первых надо убрать.
Как я сказал.
Вот.
И главное убрать вот эти пологие рельефы.
Спуски.
От яхрому и Дмитриева.
А на которые невозможно заехать на технике.
Просто.
Да не важно.
Зимой вообще ничего не идет.
Вы.
Вот будете карабкаться просто так.
Потому что если вы на лыжах скатаетесь там.
Вот.
Как где-нибудь.
Я не знаю.
Ну.
Где у нас.
В Пиренеях.
В Альпах.
Там фиг его знает.
Французский какой-нибудь курорт.
Тут дураку понятно.
Все.
И вот тут.
Кстати.
Запомните.
В этом месте.
И должна быть.
Где-то.
Это мы немного назад возвращаемся.
Знаменитая.
Та двадцатая.
Армия Волосова.
Но уже тогда.
Она оказывается без Волосова.
То есть.
Оказывается.
Когда-то.
Первые источники.
Значит.
Еще.
Ну.
Времена войны.
Чуть позже.
Существовала.
Когда.
Уже.
Более поздний период.
Шестьдесятые годы.
Уже это.
Двадцатая.
Армия Волосова.
Вот.
На Волосова.
Уже был запрет.
И так и пишут.
Что южнее.
Яхром.
Ихли.
Ожесточенные.
Бои.
Войска.
Группа.
Генерала Захарова.
И полковника.
Лизякова.
Двадцатая.
Наверное.
Группа.
Полковника.
Лизякова.
Была.
Переобразована.
В двадцатую.
Армию.
Уже.
Двадцатая.
Армия.
Назначили.
Командующим.
Генерала Волосова.
И он.
Разгромил.
Две.
Величайшие.
В мире.
Танковые.
Армии.
Погнал их.
К ебеням.
Собачьим.
Вот.
От нашей.
Богоматери.
К ебеньям.
Матери.
Копии.
Северной.
Моей.
А вот так.
Поехали.
Потом.
Волосов.
Исчезает.
И вдруг.
Вот это.
Как раз.
Канал Армии Москвы.
К югу.
От Яхрома.
То есть.
Вот.
Канал.
Уже.
Теперь.
Завернул.
Здесь.
Они.
Стоят.
С жопой.
К этому.
Каналу.
И гонит.
Какой-то.
Фриц.
Который.
Где-то.
Там.
Наступает.
Вот.
Вот.
Эта.
Каша.
Какой-то.
Первый.
Исторический.
Монумент.
Честь.
Двадцатой.
Армии.
Которую.
Удалось.
Сделать.
То.
Что.
Не могла.
Сделать.
Вся.
Армия.
Советского.
Союза.
Это.
Первый.
Период.
Двадцатой.
Армии.
После.
Войны.
Какой-то.
Первый.
Десять.
Пятнадцать.
Лет.
Когда.
Для.
Всего.
Мира.
Этому.
Был.
Спаситель.
Но.
Потом.
Так как.
Он.
В сорок.
Третьем.
Года.
Стала.
Уже.
Предателем.
Родины.
Вот.
Официально.
Про него.
Забывается.
Проходит.
Лет.
Пятнадцать.
Нам.
Говорится.
Про.
Какое.
Создание.
Двадцатой.
Армии.
Которые.
Теперь.
Уже.
Одним.
Честном.
Опять.
Воюют.
С.
Этими.
Самыми.
Армии.
И.
Теперь.
Также.
Побеждают.
Вот.
Это.
История.
Бит.
В котором.
Власов.
Был.
Потом.
Власов.
Нет.
Власов.
Предателем.
Двадцатая.
Армия.
Дошла.
Где-то.
Под Питером.
Дошла.
До.
Людоедства.
А.
Позднее.
Оказывается.
Мы.
Возвращаемся.
Опять.
В период.
Очень.
Это.
И.
Оказывается.
Ну.
Только.
Что.
Образовано.
В ноябре.
Вот.
Эта.
Каша.
Беспробудная.
Ну.
Ее.
Просто.
Заметь.
Надо.
Так.
Если.
Вы.
Прочли.
Все.
Что.
Пишется.
Об этом.
То есть.
Я.
Вам.
Простил.
Задачу.
Просто.
Пишу.
Про.
Этот.
Мороз.
Короче.
Говоря.
В.
Яхраме.
Были.
Гопники.
Были.
Готы.
Это.
Бесспорно.
Это.
Уже.
Факт.
Все.
Конец.
Так.
Вот.
Это.
Было.
Написано.
Как.
Бы.
Великая.
Битва.
Под.
Москвой.
Шестьдесят.
Первый.
Год.
А.
В.
Сорок.
Первом.
Году.
До.
Сорок.
Треть.
Года.
История.
Второй.
Двадцатой.
Армии.
И.
Командира.
Власова.
Была.
Другая.
Общая.
Мировая.
Известная.
Это.
Была.
История.
Великого.
Спасительника.
Мирового.
Человечества.
Закончили.
С.
Этого.
Вот.
Ну.
Короче.
Говоря.
Давайте.
Посмотрим.
Дальше.
Вот.
Здесь.
Что.
Интересно.
Вот.
Версия.
О том.
Москву.
Взяли.
А.
Дальше.
Что.
Происходит.
Вот.
Кто.
Вообще.
Управляет.
Историей.
Европы.
Сейчас.
Я.
Ещё.
Одну.
Фразу.
Откачу.
И.
Хотя.
Фронт.
Обороны.
На.
Рубеже.
Армия.
Окончательно.
Установился.
Чужое.
Положение.
Наших войск.
Северной Москвы.
Окончательно.
Упрощилась.
Вот.
И.
Вот.
То есть.
Как.
Понять.
Упрощен.
На какой же границе.
То.
Что.
Южнее.
Яхром.
Как.
Вы.
Понимаете.
Уже.
Здесь.
Делает.
Канал.
Поворот.
Вот.
Ещё.
Километров.
Десять.
И.
Делается.
Поворот.
Он.
Становится.
Почти.
Что.
Параллельно.
Северной.
Границы.
Москвы.
Почему-то.
В этих.
Перелесках.
Находится.
И.
Фронт.
Становится.
Дальше.
В этой.
Книге.
Есть.
Битва.
Под Москвой.
Об этом.
Ни упоминаний.
Больше.
Никакого.
Нет.
